Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
21:50 

Дождь

Название: Дождь
Автор: chinpunkanpun
Бета: сам себе семпай
Пэйринг: Шухей/Кира
Рейтинг: R
Жанр: романс, PWP
Предупреждения: ООС, пафос, много раз перекроенный баянистый секс и снова пафос.
Саммари: по заявке требовалось, чтоб они друг друга просто любили, без глюков и укладывания в постель призраков капитанов-предателей.
Статус: закончено
Отказ от прав: стандартный
Размещение: отпишитесь, пожалуйста автору, он параноик


Ему нравится этот дождь, этот сад, этот дом, эти стены. Ему нравится его жизнь. Было бы странно, если бы не нравилась – сколько себя помнит, ему всегда везло. У него всегда всё было лучшим: лучшие родители, лучшие учителя и лучшие друзья. А потом он стал лейтенантом лучшего капитана.
Дождь не перестаёт, Кира усмехается в темноту. Много лет назад ему повезло, пожалуй, в самом главном. Только об этом он не заговорит даже с друзьями. Не потому что стыдится. Просто не хочет афишировать. Иногда ему кажется, что если не искать слов, – оно останется надолго, навечно. Чистым, настоящим.
- Ты утром не встанешь, Изуру, – голос Шухея кажется ниже и глуше. – Спи, – шёпот в висок. Звуки, срываясь с губ, вплетаются в волосы и проникают под кожу.
- Сплю.
Кира знает, что не забудет эту ночь, этот шёпот, этот дождь. Он с некоторых пор разучился забывать.
Да, ему нравится этот дождь, эта безостановочная суета, тревожащая стены дома. Его дома. Их дома.
Изуру закрывает глаза, тянет руку и сжимает ладонь Хисаги.

Любовниками они стали давно, ещё в академии.
Ренджи, придя в себя после спасения в искусственном мире, заявляет, что это дело необходимо отметить. Вчетвером. Приглашать Хисаги-семпая почему-то должен Кира, и он долго блуждает, перебирая мысленно те несколько фраз, которые ему предстоит произнести. Старшекурсник видит его в коридоре и подходит поздороваться прежде, чем Изуру успевает составить удовлетворительную формулировку. Парень бормочет что-то, краснеет, хмурит брови, а Шухей улыбается и благодарит – ему очень приятно, он обязательно придёт.
Пьют в комнате Киры. Ему, старосте и отличнику, полагается одноместка, тесная, зато без соседей. Вопреки опасениям хозяина беседа складывается легко и непринуждённо, будто дружат все четверо не первый год. Сначала семпай больше молчит, но выпив сакэ, уже рассказывает что-то смешное. Абарай хохочет, хлопая себя по колену, Хинамори заливается краской, но смеётся и с интересом слушает. Изуру успокаивается, наконец-то позволяя себе расслабиться.
Он помнит это ощущение. Помнит, как отпускает тревога, исчезают в животе склизкие щупальца страха. Помнит, как сам что-то рассказывает, умудряясь быть интересным даже Шухею, который смотрит внимательно, с одобрением, улыбается.
Следующее воспоминание разительно отличается от предыдущих: старшекурсник прижимает его к стене и целует. Изуру помнит какие-то детали, никак не складывающиеся вместе: стиснутые на чужом косоде пальцы, бедро между его ног, вкус сакэ и яблок. Тепло другого тела, облако смешавшейся реяцу, чуть прохладные губы, уверенные движения языка, пальцы, гладящие лицо. Веки дрожат, парень приоткрывает глаза. Хисаги отстраняется и ещё раз касается его губ, нежно, легко. Проводит ладонями по плечам до локтей. Мягко разжимает пальцы кохая и целует снова. Паутину тонких вен на правом запястье. Целует, всё так же смотря в глаза. Ведёт по руке чуть вверх, бережно отпускает её, отступает на шаг и уходит.
- Доброй ночи, Кира-кун.

Кира уверяет, что уже абсолютно здоров и готов приступить к занятиям. Своими протестами он вынуждает медиков прибегнуть к последнему средству.
Унохана-тайчо непреклонна. Она улыбается, говорит тихо, но всё упорство студента испаряется, и он понимает: ещё несколько дней придётся провести в постели.
Так получается, что Изуру, единственный с курса, во время полевых занятий остаётся в Готее. А ведь ничего серьёзного не случилось – просто поднялась температура после сложной контрольной. Да, он готовился к ней всю неделю. Да, не спал два последних дня. Но уже всё в порядке, оправился – ничего не болит. Его никто не слушает.
…Он просыпается от ощущения чей-то реяцу. Близко. Совсем близко, слишком. Знакомая. Очень. Парень морщит лоб, пытаясь вспомнить, чья. На пороге комнаты появляется Хисаги.
- Добрый день, Кира-кун. Я слышал… Мне Абарай сказал, что ты болеешь, просил зайти, занести тетрадки. Мне можно войти?
Изуру краснеет, пытается плотнее запахнуть косоде. Понимает, что делает, отдёргивает руки.
- Добрый день. Хисаги-семпай. Проходите. Я… Я Вам рад, спасибо за участие.
Он старается не смотреть на гостя. После того случая он внушил себе, что ничего не случилось. Старшекурсник просто перебрал сакэ. Только и всего. Напоминать о таком невежливо. Переживать самому глупо – пьяные не контролируют ни своего тела, ни своих мыслей. И всё же Кира с тех пор ни разу не видел семпая, а сейчас он старательно отводит глаза, чтобы не видеть губ собеседника, его рук, его пальцев.
- Тебе нехорошо?
В голосе участие, забота и тревога. Приходится поднять взгляд.
- Нет, всё хорошо, не беспокойтесь. Только голова немного кружится.
Хисаги понимающе кивает, садится рядом и протягивает тетради. Кира берёт, зачем-то открывая верхнюю. Аккуратный женский почерк. Теперь краснеет Шухей.
- Это твоей однокурсницы. Ёко, кажется. Я решил, что тебе нужнее. Они-то всё равно этот предмет уже сдали.
Признаваться, что лекции он попросту стащил, не хочется, поэтому выдаёт на одном дыхании, залпом, заготовленное ещё вчера вечером:
- Кира-кун, если хочешь, могу с тобой потренироваться. Я задания этих полевых занятий наизусть уже знаю… Ну, если ты хочешь… Если тебе покажется это необходимым… Я уверен, у тебя и так с этим проблем нет, но может, я буду тебе полезен…
До Хисаги в полной мере доходит, что и кому он, руконгайский второгодник, предлагает. Кретин. Парень злится на себя, сжимает кулаки и открывает рот, чтобы извиниться.
- Мне бы очень этого хотелось. Вас это точно не затруднит?
Шухей смотрит на него, пытаясь угадать за вежливостью иронию или насмешку. Изуру не прячет взгляда. Ему, действительно, очень хочется. Он просто не знает, как это объяснить.
Хисаги замечает, что кожа у кохая бледнее обычного и будто тоньше, под глазами тени, из-за которых лицо кажется более юным и беззащитным.
Семпай вовремя останавливает себя – так хочется протянуть руку, дотронуться, обнять. Почувствовать мерное, спокойное биение рядом с собственным сердцем. Он не может себе этого разрешить. И так позволил слишком много однажды.
Кира не оттолкнул тогда. Послушно, не сознавая, делал всё, что полагалось: притягивал к себе, размыкал губы, закрывал глаза. Шухей чувствовал, как тот дрожит и часто дышит. Изуру не оттолкнул его – просто стал избегать. Что говорил Абарай о своём друге? Что он со всеми очень добр? Что всегда старается никого не расстраивать?
Сегодня Хисаги слонялся по аллеям не в силах решиться. С одной стороны всё логично – он пойдёт и навестит больного приятеля. С другой же… Парень усмехался, качал головой и шёл дальше, глядя то под ноги, то на небо. Время растворялось в прогретом воздухе, в солнечных лучах. Он не знал, сколько бродил, прежде чем осмелиться войти.
Пришёл и почти тут же пожалел об этом – юноша, только увидев его, начал суетливо оправлять одежду, запахивая косоде и отводя взгляд.
Вопрос: «Вас точно не затруднит?» – кажется издёвкой.
Но Кира абсолютно искренен.

На следующий день семпай заходит за парнем в условленное время. Изуру приготовился ещё 30 минут назад. Шухей за последние полчаса умудрился даже до библиотеки смотаться – только бы не прийти раньше положенного.
Хисаги – хороший учитель, внимательный и терпеливый. Они отрабатывают удары, которые у Изуру получаются хуже всего.
Когда они уходят из додзё, голубые глаза лучатся любопытством и почти обожанием.
Парни до позднего вечера сидят у Киры, пьют чай и разговаривают. Он удивлён, насколько его гость может быть непохожим на себя из раза в раз. Сегодня юноша словно видит семпая заново: точные и уверенные движения, внимательные добрые глаза, голос, передающий с лёгкостью любое настроение, любые эмоции, большие руки и длинные пальцы. Тот несколько раз порывается уйти, напоминая о постельном режиме. В итоге сходятся на том, что старшекурсник остаётся, если Изуру ляжет.
Им уютно и очень удобно вместе. Оказывается, Хисаги – непревзойдённый рассказчик, и Кира, замерев, слушает неспешные истории о жизни в Руконгае. Шухей на ходу чуть меняет их, смягчая.
Они расстаются и на следующий день встречаются уже друзьями. В этот раз тренировка дольше.
- Ты неправильно стоишь, Кира-кун.
Семпай подходит сзади:
- Встань прямее. Ещё. Так. Ещё немного…
Изуру слушается и прижимается спиной к груди Хисаги. Тот держит его за руки и начинает движение, медленное, одно на двоих. Постепенно темп нарастает. Наверное, со стороны это смотрится как причудливый танец. Как причудливый танец одного человека. Кире кажется, что они неделимы – настолько слажен каждый взмах рук. Дыхание ускоряется, и волосы щекочут шею. Он смеётся и оборачивается. Лицо его наставника оказывается совсем близко. Юноша забывает, что хотел сказать. Молчит и смотрит. Семпай облизывает губы и наклоняется. Они застывают, чуть не соприкасаясь носами. Изуру чувствует дыхание старшекурсника на своих щеках и почему-то подаётся вперёд, закрывая глаза, ища поцелуя, выворачивая шею. Неудобно. Чужие дрожащие руки разворачивают его, привлекают к себе. Одна ладонь Хисаги задерживается на талии, вторая ложится сзади на шею и, путая волосы, ласкает затылок. И Кире хорошо, как никогда. Спокойно. Так и должно быть. Это правильно. Он старается отвечать, медленно, неуверенно. Его прижимают ещё сильнее.
А потом они стоят, обнявшись, в тишине, вдвоём в большом додзё. В длинных лучах солнца кружат, оседая, пылинки.
С тех пор они тренируются вместе.
Когда возвращаются Хинамори и Ренджи, Изуру им ничего не рассказывает. Лишь подходит поблагодарить однокурсника – за то, что прислал к нему тогда семпая. Абарай удивляется – он не помнит, чтобы просил Шухея о чём-то. Кира переводит разговор на другую тему. Он подозревал, что ответ друга будет именно таким.
В тот день кохай, чуть запинаясь, предлагает Хисаги остаться у него на ночь.

Кира боится. Смотрит, не отрываясь. Глаза в глаза.
Его знобит, и пальцы заледенели. Шухей тянется к нему, усаживает на колени и обнимает. Гладит по спине, перебирает волосы, качает, почти баюкает – всё хорошо, если не хочешь, то ничего не будет.
Тот быстро успокаивается, теплеет, ровнее и спокойнее дышит. Каждый вдох и выдох остаётся на коже семпая, шея покрывается мурашками. А Изуру вздыхает и прижимается губами к мочке. Робко, неуверенно. Замирает – Хисаги может поручиться, что он сначала зажмуривается, а потом открывает глаза – и целует дальше, сухо, невесомо, от уха к уголку губ. Ладони его скользят по ткани косоде, останавливаются на плечах, и влажные пальцы ласкают шею, просто, плавно, искренне.
Шухей обводит языком контур губ Изуру и накрывает их своими. Кира отвечает, с готовностью, даже как-то радостно, чуть улыбаясь. Позволяет приподнять себя и уложить на футон. Вздрагивает, когда сверху опускается Хисаги. Смелеет и развязывает оби семпая, когда тот спускается поцелуями с бледной шеи на ключицы, плечи и грудь.
Если ты вырос в Руконгае, сложно не набраться опыта. А в последних районах ты просто не можешь его не набраться. Хисаги не нужно помнить, кто у него был первым и когда. Это неважно. Когда в тебе просыпается духовная сила – постоянно хочется есть. И тут уже не стоит вопрос «как?». Кто-то пищу крал, кто-то зарабатывал, те, кто слабее, расплачивались собой.
Хисаги не помнит, сколько у него было любовников. Что там, в Руконгае, что здесь. Кого-то из них он даже любил – ему так казалось. Каждому отдавал не только тело – себя, свои чувства. Это была своеобразная игра – не признавать страха смерти. Они ещё слишком ясно помнили о ней, помнили боль, страдания, одиночество. Это была игра в любовь. Каждому хотелось верить, что он кому-то необходим. И вжимаясь в тело другого, лаская, отдаваясь, они верили, что всё хорошо. Они верили, что не играют, что это всё по-настоящему.
Хисаги многое не помнит. И ему кажется, что это правильно, что прошлое осталось позади, за закрытой дверью в тот день, когда он поцеловал Киру. Тогда он понял, что ни карьера, ни капитанский плащ – ничто, что могло бы составить его настоящее, – не имеет значения. Важен только этот мальчик. Робкий, вечно погружённый в свои мысли, с серьёзными печальными глазами и усталым лицом. Больше – никто и ничто. И теперь, когда Шухей держит его в своих руках, целует, снимает одежду, провожая её долгими движениями ладоней, то знает, что не имеет права на ошибку.
Кира сам уже ищет поцелуев и более полных прикосновений. Он чуть удивляется, когда пальцы семпая касаются его губ. Старшекурсник тоже удивляется – когда Изуру приоткрывает рот и проводит языком по подушечкам, скользит по всей длине, щекочет, кружа около ногтей.
Он смотрит на Шухея, пряча за неожиданно тёмными ресницами неясные блики, спрашивая взглядом: «Так? Ты этого хотел? Я всё правильно делаю?» Старшекурсник освобождает свои пальцы и целует его: «Так. Всё так. Я люблю тебя».
Хисаги проводит губами по открытой выгнутой шее, ловит губами дрожь, усмехается – сейчас парень дрожит совсем не от страха.
Шухей спускается ниже. Целует живот. Опускает руку и проводит по внутренней стороне бедра вниз.
Кира шумно дышит и комкает тонкими пальцами простыню. Он чувствует тёплое дыхание на своём члене, и семпай неспешно проводит языком по головке. Изуру теряется. Теряется в прикосновениях. То долгих, то слишком быстрых. В жаре рта. Собственных стонах. Он сжимает кулаки, чтобы не тянуться вниз к тёмным волосам, не вцепиться в пряди, прижимая к себе всё ближе, вздрагивая каждый раз, когда тот берёт так глубоко.
Парень невольно распахивает глаза, когда чувствует влажные пальцы между ягодиц, а затем один – в себе. Он не успевает подумать о том, что это может быть больно, не успевает зажаться. Настойчивые движения внутри и одновременно на члене заставляют терять голову.
Шухей не даёт ему кончить. Отстраняется, аккуратно добавляет к первому пальцу второй, скользит, растягивает, любуется совершенным телом перед ним. Для него оно совершенно – хрупкое и сильное, послушное и сложно досягаемое. Хисаги наклоняется, пробует его на вкус, запоминает каждый изгиб, зацеловывает и будто случайно задевает сосок. Задерживается на нём губами, прикусывает, зализывает. Стоны Киры срываются, превращаясь в хриплое, будто больное дыхание. Он закусывает губы до крови, впивается ногтями в ладони.
- Перестань… – семпай нависает над ним, гладит запястья, заставляет разжать кулаки. Подбирает языком капли крови, целует, разводит ноги своего любовника, приподнимает, держа за бёдра, и входит в него.
Это неожиданно больно. Кажется, Изуру кричит, мечется, тянется к Хисаги, будто в поисках защиты. Обнимает за шею, невольно насаживаясь сильнее. И вдруг, когда он прижимается щекой к щеке Шухея, вкрадчиво и одновременно резко приходит удовольствие…
Кира помнит – тогда за окном шёл дождь, не такой, как сегодня, мельче и реже, колкий, как сосновые иглы, невидимый.
Кира помнит жаркие руки Шухея, которые остались, даже когда мир вокруг пошёл цветными пятнами, превращаясь в нечто иное. В другой мир, где не было до этого их двоих.

- Будешь дальше пялиться в стену, ты не то что утром, ты вообще сегодня не встанешь. Ты, может, и рад отработать пару дней без сна, но если я буду утром над отчётами носом клевать…
Кира молчит и улыбается. В комнате слышатся лишь шум дождя и ровное дыхание Хисаги.

@темы: R, фанфикшн

Комментарии
2010-06-18 в 22:06 

Красиво. Красиво и очень дождливо-спокойно. Спасибо, автор, мне очень понравилось)

2010-06-18 в 22:50 

Lord Gino,
пожалуйста. и Вам спасибо.)
очень приятно слышать, что получилось ещё и создать определённую атмосферу.)

2010-06-18 в 22:53 

Получилось. Меня проняло еще с первых строк)

2010-06-18 в 23:05 

Lord Gino,
:sunny:
это спасибо Сартру и соавтору. соавтору в первую очередь - за заказ и строчку Сартра, от которой фик и завертелся.)

2010-06-18 в 23:10 

Руриирокуджаку [DELETED user]
Хорошая работа, спасибо))

2010-06-18 в 23:17 

Руирофудзяку,
спасибо за внимание и отзыв. всё это не только приятно, но и важно.)

2010-06-18 в 23:22 

Соавтору тоже спасибо))) Руирофудзяку, Вы зря параноили:)

2010-06-18 в 23:27 

Я сегодня постоянно мимо нужных ников промахиваюсь *бьется головой о стену* Уважаемый Руирофудзяку, предыдущий пост адресован автору, Вы уж меня извините)

2010-06-18 в 23:28 

Lord Gino,
у автора параноить - своего рода хобби. не может не.))
даже если повода не наблюдается.))

2010-06-18 в 23:49 

Красота женщины должна быть видна в ее глазах, это дверь в ее сердце, то место, где живет любовь. © Одри Хепберн
Какая красотееень...
автор, спасибо за такого чуткого хисаги!

2010-06-18 в 23:57 

~!Anastasia!~,
это первое сообщество, куда автор с этим фиком сунулся, и тут так по шёрстке гладят...))
и Вам спасибо)

2010-06-19 в 00:14 

Hisagi/Kira
о-хо-хо! автор, умница, спасибо, что откликнулись)))

URL
2010-06-19 в 00:44 

Hisagi/Kira,
ах, хвалите автора, хвалите! :bravo:
:lol::lol:

2010-06-19 в 00:59 

Ох, дождетесь. Захвалят тут Вас до смерти, автор:-D

2010-06-19 в 01:09 

Lord Gino,
обещаете? :eyebrow:
*автор пошёл смотреть правила - не запрещён ли строго-настрого флуд))*

2010-06-19 в 01:10 

Я уже свое отхватил отхвалил)))) Но мне не трудно, могу и еще:hlop:

2010-06-19 в 01:53 

~Maar~
Мы неведомое чуем, и, с надеждою в сердцах, умирая, мы тоскуем о несозданных мирах.
Так светло и по-чудесному спокойно...
Очень понравилось, спасибо)

2010-06-19 в 02:15 

Lord Gino,
:shuffle::lol: *довольный захваленный автор уполз в уголок)*

~Maar~,
спасибо!)
удалось из пвп сделать что-то большее - здОрово))

2010-06-23 в 02:46 

Hisagi/Kira
*автор пошёл смотреть правила - не запрещён ли строго-настрого флуд))*
админ распиздяй, поэтому в соо больше "можно", чем "нельзя"))

URL
2010-07-30 в 14:45 

Мне очень жаль. Мне ужасно жаль, но я только образ в твоей голове... (с)
*присоединяется к хвалящим автора* Очень понравился ваш Хисаги)) Спасибо за фик и за настроение) :white:

2010-07-30 в 17:20 

chinpunkanpun
Dar Veter,
спасибо.))
*не знаю, какой оригинальный коммент придумать))*
сами любим Хисаги)

   

Hisagi/Kira Fan Community

главная